Собрал телеграм-сообщество на тысячу предпринимателей, которое приносило мне около 600 долларов в месяц на обмене рекламой между ними.
В детстве карманные мне давали щедро — по моим меркам даже с лихвой. Потом кран прикрутили, денег стало заметно меньше, и я пошёл искать, чем подзаработать. Первой подработкой стала мамина онлайн-точка с косметикой: она как раз выходила в онлайн, а я взял на себя рекламу. Там и втянулся в ВП — взаимный пиар: находишь канал примерно своего калибра, по аудитории и подписчикам, и вы пиарите друг друга. Я тебя — ты меня.
Довольно скоро я наткнулся на проект, который собирал предпринимателей в одном месте — чтобы они быстро находили друг друга для тех самых ВП. Идея отличная, но человек, который всем заправлял, в какой-то момент зазнался и начал наглеть — со всеми подряд, и со мной заодно. И я подумал: а почему бы не сделать то же самое, только самому? Разобрал его модель по винтикам и собрал свою — аккуратнее, честнее, по-человечески с людьми. От этого и результат был лучше.
Жило всё под именем UzBigMega. Рядом была ВП-группа для единичных сделок — там по-простому: я рекламирую тебя, ты меня. А сама UzBigMega работала подборками. Каналы предпринимателей я делил на группы по активности аудитории, и каждый день под каждую группу собирал подборку — около полусотни каналов; на ночь её выставляли по каналам. В подборке ценнее всего крайние места — два сверху и два снизу, их замечают первыми. Эти четыре места я и продавал. Выходило около 600 долларов в месяц — для тех лет и моего возраста деньги серьёзные, хватало с запасом.
А дальше я сам увидел потолок. Дуров запустил Telegram Ads, активность у каналов поползла вниз, кругом рецессия — стало ясно, что тема доживает. Но одно я тогда понял твёрдо и ношу до сих пор: чтобы тебя выбирали, хватает быть честнее, добрее и работать на совесть. Я просто по-человечески говорил с клиентами — вот и весь секрет.
Решил, что перерос родной Алмалык. Взял двух самых отважных друзей — и мы втроём поехали покорять столицу.
К тому времени UzBigMega успела поднять мне и денег, и самооценку — хватало, чтобы почувствовать себя великим. Амбиции были огромные, а я всё сидел в Алмалыке, где родился, и ясно понимал, что перерос этот город. Так появилась навязчивая мысль — перебраться в столицу.
Я отобрал двух самых отважных из своего окружения, и мы втроём сняли в Ташкенте одну квартиру на всех. Тогда же я взялся за таргет — учился сам и заодно бесплатно тренировал других: тех двоих и ребят из родного города, человек семь-восемь. Набивал руку и ждал, когда у нас пойдут первые клиенты.
Ещё я торговал. Стартовую тысячу долларов одолжил отец — я собирался её приумножить, но на деле крипта просто кормила нашу жизнь в столице: гулянки и еду на троих. На фьючерсах я поднял около двух тысяч — так показывало банковское приложение. А ту самую отцовскую тысячу потерял за одну ночь, когда рынок рухнул: открыл штук десять сделок, по глупости уснул, не закрыв их, — и проснулся уже ни с чем.
К концу того лета я всё-таки доучился и взял первых клиентов — мелкую товарку, одежду и косметику. Платили тогда прилично: профессия ещё не была массовой. Крупное я пока обходил стороной — про него отдельная история. А мои отважные не выдержали: не горели, плохо впитывали — и вернулись домой.
К осени меня отправили в частную ташкентскую школу. Следом перебрались сёстры — стали жить вместе: они учились в своих университетах, я — в школе у дома. Только школа быстро проиграла работе: я прогуливал больше половины уроков — за это и выгнали. Аттестат я, считай, променял на работу.
Большой контракт сорвался из-за школы. Следом я потерял UzBigMega — и всё посыпалось.
После исключения меня перевели в школу по прописке. Жизнь будто встала на паузу. Проектов было четыре-пять, клиенты приходили и уходили; рынок таргета насыщался, цены ползли вниз — мои держались за счёт опыта. Полгода прошли ровно: новая школа, новые ребята, я даже почти не прогуливал. И почти не рос.
А потом появился шанс шагнуть выше таргета — в маркетинг. На меня вышла немецкая компания: скупала по Европе брендовые вещи, вышедшие из сезона и оттого сильно подешевевшие, и перепродавала их на других рынках, работала и с Узбекистаном. Они отдавали мне всю стратегию — каждый доллар под мою ответственность — и платили около трёх тысяч. Для меня это был выход в высшую лигу. Но из-за школы ничего не получилось.
И меня накрыло. Всё сошлось в одну точку, началась чёрная полоса. В том состоянии я добил себя сам — взял и снёс UzBigMega. Зачем — не знаю до сих пор. Потом просто перестал выходить: сидел дома, читал, ушёл в игры, по крупицам собирал себя обратно.
Через год я попробовал снова. Школа селлеров для Uzum: на словах — большие бюджеты, на деле в разы меньше, а на меня вешали всё подряд, вплоть до того, чтобы сидеть у них на ресепшене. Я вышел. Зона отдыха: всё шло к договору, пока человек не узнал, сколько мне лет, — и отказал прямо на пороге. Больше я не пытался — провалился в настоящую депрессию. Выбираться из неё я начал уже совсем иначе.
Выбирался долго и криво — через монтаж, пару коротких работ и несложившееся партнёрство. В итоге сел строить на нейросетях один.
Выбираться я начал странно — с видеомонтажа. Летом 2025-го меня к нему вдруг потянуло, и я просидел над ним всё лето, а к осени попал в классную студию: они снимали остроумные новостные выпуски, а по особым дням, примерно раз в неделю, подавали новости прямо в формате песни. С ними сотрудничало много узбекских знаменитостей — по нетворкингу лучшего места я не видел. Там я и монтаж дотянул до серьёзного уровня, и научился снимать на профессиональную камеру.
Через месяц пришло время зарплаты — и мне выдали треть, без обещанной премии. А я там вытащил многих и пахал вдвое больше напарника; когда его уволили, мне пообещали сверху половину его оклада — и не дали ничего. Поговорил пару раз, уперлись — ушёл. Они перезвонили: доплатим всё, поднимем зарплату, условия реально выгодные. Место и правда было лучшим, что я видел, — но кто обманул раз, обманет снова; к тому же они за глаза перемывали кости обычным людям. Я не вернулся.
Потом позвали в Cyberium — известный в Ташкенте компьютерный клуб. Условия шикарные: большая зарплата, всё оплачено вплоть до обедов, дружная команда. Проработал ровно день: тем самым оплаченным обедом отравился так, что неделю желудок едва работал. Счёл это за знак и не вернулся.
Ближе к зиме я неожиданно столкнулся со старыми друзьями — теми двумя, что давно ушли в маркетинг и теперь работали на полную. Мы сошлись собрать общее дело — маркетинговую организацию. Тянулось это с января по конец марта и не взлетело: я раздавал задачи и параллельно копал нейросети, но всё буксовало — то ли у ребят хватало своих забот, то ли мы не сошлись по темпу. В начале мая я решил остановиться и работать один. И винить тут, по-честному, надо прежде всего себя: я отвечал за организацию и не выстроил её. Мог заметить раньше, выйти раньше — но по неопытности остался и верил до конца. Ничего страшного, но время потеряно.
И всё-таки время не пропало зря. Пока всё буксовало, я не бросал нейросети — и впервые за долгое время почувствовал под ногами твёрдую почву. Сейчас у меня три-четыре проекта; всерьёз строю последние пару месяцев, а до того копал теорию. Про сами проекты подробно — на отдельной странице: у каждого своя история и своя душа, очень советую заглянуть. Что из них вырастет — покажет время. Но я снова строю своё и только своё, ни от кого не завися, — и это уже немало.
Почему нейросети — честно: с ними я многое делаю сам — и берусь за то, чего раньше не мог.
Почему нейросети? Если честно — я вижу в них будущее и не вижу для себя другого пути: иначе сильно проиграю.
Но главное в них для меня другое — с нейросетями я многое могу делать сам. Раньше почти любое дело упиралось в других: нужна была команда, чужие руки, чужое время. Теперь нейросеть закрывает почти всё, что мне нужно: ровно и крепко, иногда даже отлично — пусть идеально выходит и редко. Это впервые убрало для меня потолок: я делаю то, чего раньше не мог, и в разы быстрее.
Вот, собственно, и я — тот, кто много падал и научился вставать, а теперь нашёл, на что опереться. Что из этого вырастет — увидим. Но впервые за долгое время мне по-настоящему интересно, что будет дальше.